Владимир Миклухо-Маклай: честь дороже жизни

Россия по праву гордится своим учёным-этнографом, потомком малороссийского казака Николаем Николаевичем Миклухо-Маклаем. В XIX веке, в отличие от западноевропейских социологов, обосновывавших теории превосходства белой расы, он отстаивал идею человечества как большой семьи, имеющей общие корни. В тени этого великого учёного остаётся его младший брат – Владимир. Но этот морской офицер, погибший смертью героя во время Цусимского сражения, поистине достоин славы.

Имя прадеда Владимира и Николая – Степана – упоминается в звании хорунжего Черноморского казачьего войска, созданного в 1778 году по ходатайству князя Потёмкина из бывших запорожцев. Отличился Степан во время штурма Очакова, за что получил офицерский чин и дворянство.

Потомки запорожца – Владимир и Николай – также следовали духу подвигов и служения Отечеству. Но если старший избрал гражданскую деятельность, то младший пошёл по военной стезе и в пятнадцать лет поступил в Морской кадетский корпус.

Русско-турецкая война 1877–1878 годов проходила, в основном, на суше, но возрождённый после  Крымской войны Черноморский флот также сыграл свою роль в победе России, в том числе, вспомогательные крейсера «Владимир» и «Аргонавт», на которых служил Владимир Николаевич. По окончании войны он был повышен до лейтенанта. Но через два года вышел в отставку с повышением звания на один чин – до капитан-лейтенанта. Повлиял на это один случай: вышестоящий офицер оскорбил супругу Владимира Николаевича и тот, не удержавшись, отвесил ему оплеуху. Трибунала удалось избежать лишь путём прошения на «высочайшем уровне» об увольнении со службы. Владимир Николаевич отделался лишь незначительный штрафом. Честь он ценил выше званий и самой жизни.

Но уже через год Владимир Николаевич вернулся к морской службе, без которой он себя не мыслил. За десять лет он сменил командование несколькими кораблями: миноносцем «Килия», броненосцем «Двенадцать Апостолов», броненосцем береговой охраны «Новгород», канонерской лодкой «Кубанец», броненосцем «Не тронь меня», плавучей батареей «Первенец».

18 октября 1902 года Владимир Николаевич в чине капитана 1-го ранга получил командование над своим последним кораблём – броненосцем береговой обороны «Адмирал Ушаков». Столь пафосное название он воспринимал с иронией – имя одного из лучших флотоводцев России, сторонника наступательной стратегии, явно противоречило задачам броненосца береговой обороны, предназначенного для патрулирования Балтийского моря, а не для дальних океанских походов. Тем не менее, корабль вышел за рамки столь узких задач. Началась война с Японией, и флот должен был сыграть важнейшую роль в защите интересов России. И Владимир Николаевич со своим кораблём в составе эскадры отправился в поход через три океана – из Либавы во Владивосток. Обогнув Европу и Африку,  и 14 мая 1905 года своим ходом дошёл до Восточно-Китайского моря. В тот день эскадра Зиновия Рожественского подошла к Цусимскому проливу. «Адмирал Ушаков» замыкал строй, и первое время японцы сосредоточили огонь по более крупным кораблям. Очередь дошла до шедшего впереди эскадренного броненосца «Император Александр III». Получив повреждения, он отстал от строя, накренился и перевернулся кверху килем. На помощь оказавшимся в воде матросам подошёл только «Адмирал Ушаков». Замедлив ход, он сразу же получил два снаряда крупного калибра и начал медленно крениться. Ведущие огонь суда ушли далеко вперёд, опустилась ночь, и повреждённый «Адмирал Ушаков» медленно шёл, погасив огни. У экипажа был шанс пройти мимо японских судов незамеченными и добраться до русской земли или нейтрального порта. Но вскоре судно оказалось в кольце вражеских крейсеров. Захватить в плен русский корабль вместе с капитаном – богатый трофей, и с японского флагмана просемафорили предложение о сдаче. Но для русского морского офицера и потомка казака это было совершенно недопустимо. Не дочитав сигнал семафора до конца, Владимир Николаевич опустил бинокль, и скомандовал: «Пли!».

Искалеченный «Адмирал Ушаков» мог идти со скоростью не более семи узлов, и ни одно из его орудий не могло соперничать по скорострельности и дальности с орудиями японских кораблей. 7 русским орудиям противостояли 34 японских. Миклухо-Маклай был обречён, но он вновь доказал, что честь дороже жизни. Его броненосец принял последний бой и медленно погружался в воду. Большинство матросов и офицеров погибли, но Андреевский флаг продолжал гордо реять над огнём и кровью, а Владимир Николаевич – стоять на командирском мостике. Наконец, смолкло последнее орудие. Спасательные шлюпки были уничтожены, но прыгать за борт уже не было смысла: волны плескались по верхней палубе. Последним приказом капитана 1-го ранга была команда: «Уцелевшим – в воду!».

Окончательно судно скрылось под водой лишь через три часа, но подошедшие японские шлюпки капитана взять не смогли: по некоторым данным, он отказался сдаться, по другим – к тому моменту уже погиб. Судьба, достойная капитана и казака: в редких случаях, попадая в турецкий плен, они знали, что их ждёт смерть – либо мучительная казнь, либо медленная – на каторге. Казак Владимир Николаевич Миклухо-Маклай не доставил японцам такого удовольствия: он выбрал вечную жизнь в нашей памяти, отказавшись от «смерти чести» в плену или «каторги совести» после плена.