Казак-доброволец из Башкирии о своей службе в БАРС-6

Сегодня наш рассказ о Николае Беляеве, добровольце шестого отряда «БАРС – Форштадт» (позывной «Держак»). Николай – атаман хутора «Миловский» Уфимско-Табынского отдела Оренбургского казачьего войска. У него закончился полугодовой контракт. Перед отъездом домой «Держак» рассказал о своей службе.

Для «Держака» это была уже третья командировка в зону СВО. В 2022 году он уехал в Донецкую Народную Республику, встал на защиту Отечества в составе 11-го полка народной милиции. В 2023 году зашёл в БАРС-6. В ноябре 2025-го вернулся сюда снова.

– Я – командир взвода группы огневой поддержки. Когда идёт перемещение личного состава, мы идём первые, заводим группы, ищем, где бойцы будут занимать позиции, производим разведку, обезвреживание, выполняем приказы командования.

– Были опасные ситуации?

– Здесь всегда опасно. Надо быть начеку. Заходили в один населённый пункт, искали позиции для своих ребят, наткнулись на блиндаж. Я зашел туда, а там оказалось занято – два хохла сидели.

– Ты был один?

– Я один туда зашел. Боец, который меня страховал, был снаружи, он ничем мне в тот момент помочь не мог. Там маленькое почти закрытое пространство, вход в подвал, он сверху завален плитой, сбоку небольшая брешь, в которую я с трудом протиснулся. Ещё двое были на улице метрах в 20-ти, они были не в курсе случившейся ситуации.

– То есть, когда ты заходил, думал там пусто?

– Да. Было темно, я с фонарём, с автоматом, в бронежилете еле пролез через узкий вход. Захожу, шторку отодвигаю, а там две морды на меня смотрят. Я сразу закричал: «Сдавайтесь!». Они в ответ начали стрелять в меня, завязалась перестрелка. А у меня с собой гранат нет. Они молча стреляют, я ору: «Хорош стрелять, сдавайтесь, это бесполезно».

– Чем всё закончилось?

Я считаю, Господь меня просто уберёг. БК [боекомплект] заканчивается, один магазин остался, надо выходить, я в эту дырку в броне, с оружием, в каске за одну секунду выскочил. Было «весело». В итоге, раз они сдаваться отказались, пришлось разобрать вход гранатами и отправить туда наши эфпивишки [дроны-камикадзе], потом пошли на зачистку.

– С чем ещё приходилось сталкиваться?

– Бабу Ягу [ударный дрон с большой грузоподъёмностью] сбил. И вообще, это сложная работа заводить людей – сначала проверять точки, потом заводить туда людей. Это не все могут. Тут и соображать надо, и чуйка нужна. Большая ответственность за людей, которых ты ведёшь, ты должен их довести, обеспечить всем. Работы много. В прошлый контракт мы сидели на постах, общая дислокация батальона не менялась, а в этот раз за полгода мы прошли достаточно большое расстояние. Это постоянное передвижение, новые позиции, а поскольку небо сейчас не наше [много дронов противника], такое передвижение очень опасное.

– Страшно было?

– Честно скажу, да, страшно было.

– Что в такие моменты помогает?

– Помолишься и идёшь. Есть приказ. Есть слово «надо». А для чего тогда я сюда пришёл? Ну и то, что башкир здесь мало, я не должен посрамить свою малую родину. Много, что держит на плаву. У меня в хуторе казаки, как я им потом скажу, что я что-то не смог сделать или отказался. Так не будет.

– Ещё поедешь?

– Планирую. На всё воля Божья. Думаю, осенью ещё раз зайду, потому что война ещё не скоро кончится.

– А вот ты говорил, молитва помогает. Какие молитвы читаешь?

– Утром рано встаёшь, утренние молитвы читаешь, перед дорогой – Николаю Чудотворцу, Ангелу-хранителю, чтобы хранил в дороге, чтобы помогли вернуться.

– А в момент, когда что-то происходит?

– Там ты просто работаешь. Хотя в 22-м году, когда в ополчении был, была ситуация, когда реально молился. Но там жёстко было. Нужно было проползти 13-15 метров под пулемётом. А больше ничего делать не можешь, просто медленно ползёшь, и чтобы голова не думала, что по тебе стреляют, просто молишься и всё. Просто своими словами к Богу обращался: «Боже, вытащи меня отсюда, я больше никогда сюда не пойду». [Смеётся]. Жара за 40, хочется пить, весь пыльный, в поту, после штурма, пришлось откатиться, там ливнёвка такой высоты [показывает]. Представляешь, в броне в такую фигню лечь, а по тебе с пулемёта работают, и ты ползешь, пока не вылезешь из сектора пулемёта. Я спиной чувствовал, как свистели пули вокруг.

– В такой момент чувствуешь, что Бог участвует в твоей жизни?

– Когда вылезешь, да, чувствуешь. В моменте думаешь только о том, что надо доползти, потом всё остальное. Ты руками должен что-то делать и головой соображать. В любой экстремальной ситуации мозг отключается, всё само делается. Говорят, что в экстремальной ситуации ты не повышаешься до уровня своих знаний, а скатываешься до уровня своих навыков, то, что ты действительно умеешь делать. У меня навыков достаточно, чтобы выжить. Я всегда учусь, куда бы я ни пришёл, какие бы ситуации ни происходили, я всегда интересуюсь, перенимаю опыт.

– Поделись своим опытом, скажи какие-нибудь слова наставления для тех, кто хочет сюда приехать в первый раз.

– Люди разные приходят с разной мотивацией. Я ни на одну командировку за деньгами не приходил. Я дома зарабатываю гораздо больше, причем безопаснее. В плане мотивации им нужно самим определиться. А в остальном – всё прописано в казачьих заповедях. Соблюдай их, и у тебя всё будет нормально, служба ровно пройдёт и наградами не будешь обделён.