Трампизм: «мудрость мiра сего»

У среднестатистического жителя нашей страны слово «философия» вызывает противоречивые ассоциации. С одной стороны, каждый, кто пытался прочесть первоисточник кого-нибудь из классиков мировой философии, согласится с невозможностью понимания таких текстов (кажущихся написанными на птичьем языке) без специальной подготовки. С другой стороны, очевиден всеобъемлющий и всепроникающий характер философии – она присутствует даже там, где, казалось, исключена (философия маркетинга, философия потребления). Каждый из нас исповедует свою философию (эгоизм и «пофигизм» – это тоже идеология), которая либо совпадает с коллективным дискурсом, либо нет. Кроме национального, существуют и общемировые тренды – дух времени. Именно его и отражают в своих работах классики философии. Они ничего не придумывают – они описывают то, что видят вокруг.

Православным консерваторам на память придут слова «Мудрость міра сего есть безумие в глазах Господа» (в том смысле, что спасение души и стремление к прибыли любой ценой исключают друг друга). И анализируя риторику президента сверхдержавы, ведущей против нас необъявленную войну, напрашивается ряд вопросов: старик выжил из ума или сознательно дурачит мир? Чего только стоят его «миротворческие» пассажи: «Мы урегулировали конфликт между Азербайджаном и Албанией. Он продолжался годами и, казалось, никогда не будет разрешён» (18.09.2025). «Поразительно! Мы покончили с войной, с которой практически невозможно было покончить. Камбоджа и Армения – ужасная война! Вы только вдумайтесь» (21.09.2025). О том, что побеждён Иран, Дональд Фредович, с начала марта заявлял более 40 раз (по факту – ноль).

На самом деле, он не впал в деменцию. Человека, до своего президентства создавшего строительную империю, и в 43 года заработавшего первый миллиард, сложно назвать сумасшедшим. Его риторика – отражение программы, уже давно движущей Западом – постмодернизма, и Трамп, в некотором смысле, его «пророк» и «продукт» одновременно.

Академические словари говорят о том, что постмодерн – это культурная и философская эпоха, отвергающая универсальные истины (в отличие от предыдущих эпох, когда государство, монопольно владевшее средствами масс-медиа, могло транслировать единственный вариант правды). В наше же время, транслировать свой вариант «правды» может каждый из нас. Таких «истин» сосуществует одновременно бесчисленное множество. Постмодернистом был и Никита Хрущёв, допустивший мирное сосуществование двух систем, и его преемники, разработавшие теорию конвергенции. До определённого момента влияние постмодерна имело конструктивный характер – наше общество тоже, во многом, живёт по принципу здоровой толерантности – то есть, взаимоуважения и взаимодополнения.

Но на определённом этапе постмодерн получил суффикс «-изм», что в английском языке имеет уничижительное значение. Извращения, ранее лишь снисходительно допускаемые как параллельная реальность, обрели обязательность. И, о чудо, тоталитарный режим (который якобы существовал в СССР) западный обыватель выбрал себе сам. И отчаянно за него борется.

С первым воцарением Трампа в Белом доме в 2017 году можно было услышать восторженные возгласы «Трамп наш!». Кто-то говорил даже о «трампизме» как традиционалистской идеологии и практике. И том, что у нас с ним много общего. Увы, оказалось, что единственное общее, которые мы разделяем – это поля сражений, причём, по разные стороны баррикад. Звучавшие консервативные лозунги – не более, чем тактический приём. Полуправда всегда опаснее лжи, так как вам могут предложить не ту половинку.

Трампизм – радикальная версия постмодерна (с точностью до наоборот): это замена подлинности фейками, фантазиями и симулякрами. Несмотря на преклонный возраст своего «глашатая», американская идеология отрицает множественность путей, которые допускает взрослый человек; отрицает она и качества молодости – прямоту и категоричность. Запад обрёл не седовласую мудрость, а рыжий откат к пубертату с его подростковым бунтом. Поэтому, в риторике Трампа звучат категорическая самоуверенность, эмоциональная нестабильность, импульсивность и противоречивость. По мнению американских же аналитиков, язык Трампа – это «убийство реальности».

Американский обыватель часто даже не слышал такого слова, как «постмодернизм», но он живёт в этой парадигме, среди таких же как он, избалованных недорослей. При этом, несмотря на инфантильность, Запад не стал гуманнее. Наоборот, он стал ещё более жестоким и, к тому же, безответственным. Он готов совершить самоубийство и сжечь мир в ядерной войне. Он стал ещё более жадным: перед каждым объявлением «мира» с Ираном, трейдеры по дешёвке скупают акции на бирже, и втридорога продают перед новым витком эскалации.

Вся «прелесть» постмодернизма в том, что наше академическое сообщество до конца его специфики не понимает. Поэтому, для русских политиков и дипломатов, воспитанных в классической парадигме «войны джентльменов», логика противника часто остаётся вне пределов понимания. Оставаясь последними рыцарями планеты, мы играем с врагами в шахматы. А они играют с нами в «дурака».