Русофобия: болезнь духа

Новость о смерти сенатора Линдси Грэма, переданная мировыми СМИ 11 июля этого года, всколыхнула не только отечественную, но и мировую общественность. Ещё бы: умер человек, которого мягко можно назвать одним из главных ястребов американской политики, а можно назвать одним из главных людоедов и убийц планеты. Посещая в 2023 году Киев, он заявил, что Штаты ещё никогда так удачно не тратили деньги, как на убийства русских. Позже развернулась дискуссия о том, действительно ли он произносил такие слова, или же это монтаж отдельных фраз, вырванных из контекста. Во всяком случае, он этого не опровергал. А говорил или нет – не суть важно. Важно то, что он делал – прилагал максимум усилий для того, чтобы одни русские (обманом названные «украинцами») убивали других русских.

Искренняя ненависть к нашему народу, к сожалению – один из элементов американской политической культуры. Но впервые термин «русофобия» был использован немецкими журналистами – в газетах «Nurnberger Zeitung» и «Frankfurter Ober-Amts-Zeitung» 1837 года, вскоре он вошёл и в русский язык. С тех пор этот термин стал частью политического лексикона. Но напомним: любую фобию (то есть, страх или переживание по поводу какого-либо явления или ситуации) психиатрия считает болезненным состоянием. И в некоторых случаях – лечит.

В своё время даже любящие разбой викинги поняли, что торговать выгоднее, чем воевать. Почему же вражде предаются столь прагматичные и рациональные американцы (умеющие из всего извлекать выгоду)? Может быть, для этого есть рациональные причины, и весь опыт отношений с Западом указывает на опасность, исходящую от России? Как писал классик, факты – самая упрямая вещь в мире, и они говорят: Россия никогда не совершала попыток агрессии против соседей, проживавших во всех сторонах от неё. В отличие от Запада: можно вспомнить войну наполеоновской Франции 1812 года, битву под Полтавой 1709 года, на Девичьем поле 1612-го, на Чудском озере и Ледовое побоище 1242-го – это только самые знаковые моменты агрессии Запада против нашей страны. Можно говорить о постоянном давлении – если не военном, то экономическом, психологическом, когнитивном.

Каждое территориальное расширение нашего государства (как бы оно не называлось – Русское царство, Российская империя, Советский Союз) было вызвано необходимостью защищаться, а не жадностью или жаждой крови. И во всех завоёванных землях Россия вела себя как «империя наоборот»: за счёт собственных ресурсов развивала их, а не грабила. В противоположность западным империям, у которых есть опыт не только грабежа, но и уничтожения целых народов.

Социальная психология учит тому, что большие группы людей, называемые этносами, народами и нациями, обладают теми же свойствами, что и отдельные люди – то есть, собственными характерами, со всеми присущими им сильными и слабыми сторонами. Свойственны народам также пороки и соблазны.

Русофобия – это, в первую очередь, элементарное чувство зависти – перед нашим пространством и самодостаточностью. Слова госсекретаря США Мадлен Олбрайт (той самой, которая морила голодом Ирак и засыпала радиоактивной пылью Сербию) о том, что «Несправедливо, когда одна страна владеет такими природными богатствами», сказанные в конце 90-х, стали хрестоматийными. Никто ничего не скрывает.

Русофобия – это и чувство ревности. Сатанисты с острова Эпштейна самоуверенно присвоили себе имя «цивилизованных европейцев», называя нас «варварами» и «азиатами». При том, что истинным наследником европейского/эллинского культурного кода (в основе которого – идея жертвующего собой ради ближних Прометея) является Россия. Утонувший в эгоизме Евросоюз подлинной Европой давно быть перестал (впрочем, так ли плохо быть частью азиатского мира – большой вопрос, поскольку китайской цивилизации больше 4 тысяч лет, и демонстрирует она поразительную адаптивность и живучесть).

Преступления, совершённые «просвещёнными» европейцами в прошлом (далёком и не очень) – ни для кого не секрет, в первую очередь, для них самих. Имея такой «багаж» за плечами, тем, кто называет себя «носителями европейских ценностей» или «Страной свободы» сложно не испытывать комплекс неполноценности. Рядом с нами они чувствуют себя ущербными и грязными.

Ни в одном из случаев Россия не мстила и не обращала побеждённых в рабов, и наоборот, проявляла максимально возможное милосердие. Впрочем, в нынешнем случае, мстить уже будет некому – учитывая те демографические и социально-экономические тенденции, которые развернулись в Западной Европе. Запрещённая в России идеология и практика ЛГБТ – это, по сути, гибридная форма геноцида собственного же населения (которому оно само с удовольствием предаётся). Запад будет побеждён руками самого же Запада – главное ему в этом не мешать.